Неотвеченные молитвы Иисуса

                                       Неотвеченные молитвы Иисуса

      Когда Иисус молился Тому, Кто мог спасти Его от смерти, Он не получил этого спасения; взамен Он получил спасение всего мира.

Когда молитва напоминает скорее борьбу, чем взаимоотношения, ког­да я снова и снова возношу к Небесам одни и те же просьбы и даже начинаю сомневаться: «А слышит ли меня кто-нибудь?», — я обретаю немалое уте­шение, вспоминая, что у Иисуса тоже были молитвы, оставшиеся без ответа. На ум приходят по крайней мере три.

Как пишет Лука, перед тем, как выбрать наиболее близких учеников, Иисус всю ночь провел в молитве. Од­нако, когда мы читаем Евангелия, то возникает естественное недоумение по поводу того, как эти двенадцать вооб­ще могли быть ответом на какую-либо молитву. В их число вошел Иуда Ис­кариот, «который потом сделался пре­дателем» (Лк. 6:16), как многозначи­тельно указывает Лука, не говоря уже об исполненных мелких амбиций «сы­нах громовых» (Мк. 3:17) и вспыльчи­вом Симоне, которого Иисус однажды назвал «сатаной» (Мф. 16:23).

«О, род неверный!» — мог бы вздох­нуть Иисус об этих двенадцати, — «Доколе буду с вами? доколе буду тер­петь вас?» (Мф. 17:17). Просто интерес­но, подвергал ли Иисус сомнению в этот момент гнева водительство Отца.

Я готов допустить, что, подходя к вопросу формально, непосредствен­ный состав группы двенадцати апо­столов нельзя рассматривать как от­сутствие ответа на молитву. У нас нет никаких оснований полагать, что лю­бой другой выбор мог дать людей, ко­торые смогли бы служить Иисусу лучше. Однако я нахожу утешитель­ным, что, пребывая на земле, Иисус столкнулся с теми же трудностями, что и любой руководитель. Сам Сын Божий мог работать только с теми, кто имелся в наличии.

В конце концов, эти двенадцать че­ловек, за исключением Иуды, претер­пели постепенные, но глубинные изме­нения, что вроде бы позволяет рассмат­ривать их как долговременный ответ.

Иоанн, «сын грома», смягчился и стал «апостолом Любви». Петр, заслу­живший упрек Иисуса за отвращение к идее страданий Мессии, позднее по­буждал своих последователей идти «по следам Его», страдая подобно Иисусу.

Вторая «неотвеченная молитва» прозвучала в саду Гефсиманском, где, по выражению Лютера, «Бог бо­ролся с Богом». Когда Иисус лежал, простершись ниц, и пот Его падал на землю, подобно каплям крови, Его молитва приобрела нехарактерный просительный тон. В Послании к Ев­реям 5:7 говорится, что Он «с силь­ным воплем и со слезами принес мо­литвы и моления Могущему спасти Его от смерти». Иисус, несомненно, понимал, что чаша не может быть пронесена мимо Него, и страдал, все более осознавая это. Некому было Его поддержать — все пришедшие с ним ученики спали. «Не могли вы один час бодрствовать со Мною?» (Мф. 26:40) — упрекал Он их.

Однако между этой сценой в саду и последующими событиями происходит разительная перемена. Рассказ Еванге­лий о Гефсимании показывает страж­дущего человека. Далее они рассказы­вают о Том, Кто лучше Пилата, лучше Ирода был способен полностью кон­тролировать себя. В своих испытаниях Иисус — не жертва, Он — невозму­тимый хозяин Своей судьбы.

Что произошло в саду? Что произ­вело эту перемену? Нам известно ма­ло подробностей о содержании возно­симых Иисусом молитв, поскольку все потенциальные свидетели этой сцены дремали. Он мог мысленно снова пройти все Свое земное служе­ние. Бремя того, что так и осталось неоконченным, быть может, навали­лось на Него: ученики были непосто­янны и безответственны; начатое им дело находилось под угрозой; избран­ный народ Божий отверг Его; а мир по-прежнему оставался прибежищем зла и преисполнен страданий.

Иисус представляется достигшим предела человеческой выносливости. Мысль о боли и смерти доставляла Ему не больше удовольствия, чем мне или вам. «Все возможно Тебе», — умолял Иисус Отца, — «пронеси ча­шу сию мимо Меня» (Мк. 14:36).

Так или иначе, Иисус в Гефсимании все-таки справился с этим кризисом, переложив бремя на Отца. Это была Божья воля, которую Он пришел ис­полнить, и Его просьба завершается такими словами: «Но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:36). Прошло не так уж много времени, и Он смог восклик­нуть, проникновенно подведя итог: «Совершилось!» (Ин. 19:30).

Послание к Евреям приходит к не­постижимому выводу, что Ии­сус, хоть и не был спасен от смерти, однако «услышан был за Свое благого­вение; хотя Он и

Сын, однако страданиями навык пос­лушанию» (Ев. 5:7).

Сколько раз я молился об одном, чтобы в результате получить другое? Я страстно желаю ощутить ту отрешен­ность, ту веру, которую вижу в Гефсимании. Бог, и только Бог может отве­тить на мои молитвы, даже если это оз­начает преобразование моей, жажду­щей самозащиты, воли в совершенную волю Божию. Когда Иисус молился То­му, Кто мог спасти Его от смерти, Он не получил спасения; взамен Он полу­чил спасение всего мира.

Третья, оставшаяся без ответа, мо­литва произносится в сокровенной сцене, описанной Иоанном, — пос­ледней вечере Иисуса со своими уче­никами. Молитва Иисуса простира­лась  далеко  за  пределы  горницы, охватывая тыся­чи километров пространства и столетия време­ни, достигая да­же тех из нас, кто живет сегод­ня: «Не о них же только молю, но и о верующих в Ме­ня по слову их, да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут соверше­ны воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как воз­любил Меня» (Ин. 17:20-23).

Отсутствие единства, в сущности, определяет историю церкви. Возьмите наугад любой период истории — во­зьмите даже сегодняшний день — и вы увидите, насколько мы далеки от исполнения последней просьбы Иису­са. Церковь и внимательно наблюда­ющий за ней мир по-прежнему ждут ответа.

Филипп Янси (Philip Yancey)